English
Тема выпуска: ЛЕНИВОЕ ИСКУССТВО

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СОВРЕМЕННОЙ ФОТОГРАФИИ УЗБЕКИСТАНА. ЧАСТЬ VI. РЕФЛЕКСИЯ О ПОЗИЦИИ ФОТОГРАФА

Эпоха цифровой фотографии характеризуется хорошо задокументированными и часто обсуждаемыми феноменами, как-то: широкий доступ к высокотехнологичному оборудованию, «визуальный поворот» (противопоставляемый более раннему «языковому повороту»), роль социальных сетей (как средство распространения фотографических работ и как средство раздувания своего эго) и так далее. Одним из косвенных, но совершенно естественных последствий этого цифрового бума стало появление нового типа фотографа, любителя без специального образования или даже энтузиазма, но у которого есть две вещи: а) чуть больший, чем обычно, фотоаппарат и б) желание позиционировать себя и быть воспринимаемым в качестве «фотографа».

Разумеется, «настоящие» фотографы старой школы часто не питают к этому новому типу никаких других чувств, кроме презрения – и во многих случаях это вполне объяснимо. Тем не менее, делать снимки без особой на то причины, кроме как той, что у тебя есть такая возможность – еще не грех. Более того, такая практика может, и, наверное, должна интерпретироваться как часть современной, мирской, не-элитарной, демократической и постколониальной художественной среды, о которой мечтают в своих утопиях наши левофланговые друзья. Так в чем же здесь может быть проблема?

Мне видится, что проблема заключается вовсе не в огромном количестве средних (или просто плохих) фотографий, которые люди снимают каждый день, а в этической позиции фотографа, который в таких случаях часто надевает на себя личину, весьма отличающуюся от его реальной социальной личности. Это редко происходит сознательно или намеренно с четко поставленной целью ввести кого-то в заблуждение. Напротив того, такого рода само-реидентификация происходит подсознательно, почти автоматически. Когда девушка, работающая в офисе международной компании, ведет себя как серьезный этнограф на одном из своих редких выездов в близлежащий кишлак на уикенд, мы знаем, что это неправда, и это видно по ее фотографиям. Если вы снимаете бомжей на свалках, это не делает вас революционным нонконформистским оппозиционным фотографом. Когда человек, экспортирующий товары, притворяется, будто он является фотографом National Geographic, все, что видно в его работах – это не то, что он таким является, а само желание таковым быть, или таковым казаться. Преступление ли это? Нет, конечно, но тем не менее, это фальшь.

Рассуждая на эти темы, и будучи счастливым обладателем одной из моделей линейки Sony Alpha, я пришел к выводу, что одним из путей возвращения «объективного», «настоящего» начала в фотографии является необходимость прекратить притворяться, что ты – это кто-то другой, будь то Мартин Парр или Умида Ахмедова. Мне думается, что фотограф-любитель нового типа мог бы извлечь для себя много интересного из рефлексий и размышлений о своей собственной социальной личности, о той позиции, которую он занимает в более широком социальном контексте. Как и все, я тоже хотел фотографировать экзотическую, ориенталисткую сторону центральноазиатской жизни, но пытаться делать это в ходе ежегодных выездов в Паркент на дегустацию маттор-самсы показалось мне слишком самонадеянным.

К счастью (не для судьбы благородного искусства фотографии, а для моего собственного развития), я к тому времени начал делать снимки с поезда Самарканд – Ташкент, за некоторое время до того, как новые скорые поезда были введены в эксплуатацию и безобразные заграждения из колючей проволоки были установлены вдоль путей. Путешествуя по этой единственной дороге много раз в год, в разное время дня, я стал хорошо ориентироваться в пути – я знал, чего ожидать и где, где смотреть на какое-то интересное здание, на любопытный пейзаж, странный плакат, яркое сочетание цветов – но чем более знакомым это все становилось, тем больше возникало что-то неожиданное.

Постепенно я осознал, что делать фотографии с поезда, несущегося сквозь пейзаж со скоростью 160 км/час, нелегко, и все же в этом была какая-то своя правда – изолированный от окружающего мира толстым стеклом, находящийся в комфортном (иногда даже кондиционированном) вагоне, мчащемся сквозь дикий, или наоборот, урбанистический пейзаж, я был самим собой. Белым человеком средних лет, средних умственных способностей, выходцем из среднего класса, который прожил в Центральной Азии всю свою жизнь, знакомым с местной культурой, может быть, даже слишком знакомым – и все же безнадежно отделенным от жизни людей, которую я мог наблюдать из окна своего скорого поезда.

То, что фотография запечатлевает миг из жизни – это трюизм, но с ним можно работать. Можно подготовиться к этому моменту, и решить, когда он произойдет, можно сделать столько дублей, сколько нужно, можно потратить на это какое-то время, и так далее. Когда ты несешься в скором поезде, ты лишен всех этих возможностей – у тебя есть лишь доля секунды, чтобы сделать один единственный снимок. В той степени, в которой ты можешь видеть и быть свидетелем чему-то, если ты достаточно внимателен – ты определяешь репрезентацию увиденного, но ты не можешь вмешаться в социальную реальность как таковую. Ты оказываешься связанным и определенным своей функцией и качеством пассажира, который сидит на конкретном месте в конкретном поезде в данное конкретное утро или вечер – и это в более широком смысле является метафорой всей твоей жизни в Центральной Азии.

Фотогалерея, представленная ниже, не является фото историей и не задумывалась как таковая. Это всего лишь случайная выборка из большого количества кадров, сделанных за последние годы – некоторые из которых чуть лучшего технического и художественного качества, большинство же – нет. И все же для меня они представляют единственный доступный мне способ взаимодействия с визуально знакомым контекстом, частью которого, я, вероятно, никогда не буду. Я никогда не посещу эти кишлаки и эти горы, никогда не встречусь больше с этими людьми, и никогда не проснусь в одной из этих хижин – но вот они, увиденные так, какими они предстали тогда – из окна проносящегося мимо поезда. И мне хочется думать, что в каком-то смысле это честно.

Алексей Улько, лингвист, культуролог, художник, живёт и работает в Ташкенте и Самарканде, Узбекистан
2013

Комментарии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Войдите, пожалуйста.
Мы ничего не теряли. Мы звёздные кочевники, скитаться по межзвёздному пространству, посещать незнакомые планеты - для нас кайф. Сергей Маслов "Звёздные кочевники", 2002